Когда нам вновь сойтись втроем –
Под ливень, молнии иль гром?
Как только отзвенит булат,
Когда две рати спор решат.
Где вас ждать?
Где вереск этот.
Там увидим мы Макбета. Там увидим мы Макбета.
Размешаем зло с добром,
Взвившись в воздухе сыром!
Привет тебе, друг доблестный!
Скорей Дай королю отчет о поле боя:
Что, уходя, ты видел?
Всё неясно…
Враги, как два пловца, друг друга держат, Мешая плыть.
С Макдональдом жестоким,
Крамоле радуясь, распутница-судьба
Пустилась в грязный блуд...
Но всё напрасно!
Макбет бесстрашным прозван по заслугам!
Назло Фортуне он клинком разил, И тот от крови вражеской дымился.
Так наш любимец славы дерзновенно К мятежнику пробил себе стезю. Так наш любимец славы дерзновенно К мятежнику пробил себе стезю.
И тут же без приветствий и прощаний
Он вражий череп раскроил мечом
И увенчал главою стену замка.
Достойный родич, истинный храбрец.
Но только, совершая правосудье,
Мы обратили в бегство войско кернов,
Как государь норвежский, выждав случай,
В броне блестящей свежие отряды Повел на нас в атаку.
А Макбета И Банко это испугало?
Да!
Как воробьи – орлов, а зайцы – львов:
Те стали бить врага с двойною силой!
Я ранен был...
Дальнейшего не знаю.
Храни Бог короля!
Откуда ты Путь держишь, верный тан?
Из Файфа, сир,
Где небо застил нам норвежский стяг И веял холодком. Где небо застил нам норвежский стяг И веял холодком.
Король норвегов С несметным войском... и бежавшим подло
На сторону врага главой Кавдора Пошел на нас безжалостно.
Но тут В сраженье ринулись Макбет и Банко,
Надежными доспехами сияя,
И усмирили в битве той кровавой Норвежца дух надменный!
Так в итоге...
Победа нам досталась!
Что за счастье!
К изменнику отправься с приговором:
Казнить, да в тот же час, пощады нет.
Велю.
А титул носит...
...пусть Макбет!
Где ты была, сестра?
Свиней колола.
А ты, сестрица, где?
У меня чужой пальчик.
Покажи! Покажи!
Был хозяин моряком – Стал на рифах мертвяком.
Гремит кто-то там.
Макбет идет к нам.
На решете
взамен плота
Помчусь, как крыса без хвоста. Помчусь, помчусь, всего добьюсь!
Станет бледным, худосочным, Станет бледным, худосочным,
Хилым и ни днем ни ночью
не сомкнёт усталых век!
Пусть страдает весь свой век,
Пусть к нему во все года
За бедой идет беда!
Странницы земли и вод,
Встаньте, сестры, в хоровод –
И три круга взад-вперед!
Трижды по три так бы сделать,
Чтобы вместе вышло...
...девять!
Хватит!
Ведьмин замкнут круг.
Был тяжек день, но вместе с тем прекрасен.
До Фореса далёко ль?
Кто такие? Столь тощие и дикие на вид,
Что на Земле такие не жильцы – А всё же здесь они...
...живые ль вы? Способны ли понять мои вопросы?
Понятно – так ответьте! Кто такие?
Привет тебе, Макбет,
Гламисский тан!
Привет тебе, Макбет, Кавдорский тан!
И будущий...
король земли Шотландской.
Кто вы, видения иль в самом деле то, Чем кажетесь? Кто вы, видения иль в самом деле то, Чем кажетесь?
Коль можете глядеть В посев времен
и узнавать судьбу Грядущих всходов...
...мне ее скажите; Я никаких пророчеств не боюсь.
Меньший, чем Макбет, ты выше.
Не удачливей, но счастливее.
Ты несешь семя королей, хоть сам не венценосен.
Да здравствуют Макбет и Банко!
Банко и Макбет!
Славьтесь!
Ну, договаривайте же, вещуньи!
Да, Гламисом я правлю – но Кавдором?
Кавдорский тан живет и процветает,
А королем стать вовсе невозможно.
Откуда это знание у вас?
И для чего вы здесь, в пустой степи, Остановили нас своим предвестьем?
Они возникли, словно пузыри – Но из земли...
Куда они девались?
Развеял ветер все, что представлялось Нам плотью...
Жаль, что больше их тут нет.
Да было ль то, о чем мы говорим?
Иль съели мы дурманящего корня, И помутились разумом?
Ты – предок монархов.
Ты – король.
И тан Кавдорский. Не то ль обещано?
Да, верно, слово в слово. Да, верно, слово в слово.
ТРАГЕДИЯ МАКБЕТА
Стой, кто идет!
Король был счастлив получить, Макбет, Победное известье.
А прочтя О подвигах твоих на поле брани,
Не мог ни своего скрыть изумленья, Ни слов хвалы сдержать.
Он нас прислал Чтоб передали только приглашенье.
Он благодарен, но златой награды Не будет.
Да, но все ж в залог почета
Тебя велел назвать Кавдорским таном!
Будь дважды славен, благородный тан! Будь дважды славен, благородный тан!
Сей титул – твой.
Что, не солгал нам черт?
Но тан Кавдорский жив, к чему рядить Меня в чужое платье?
Он пока что, И правда, жив,
Но тяжкий приговор Повис над ним, и будет он казнен.
Был в сговоре с норвежцем ли, иль тайный
Он заключил с мятежником союз,
Или с обоими врагами гибель Готовил он своей стране – не знаю...
Но, пойманный, он сам признал вину
И был низвергнут.
За труды – спасибо.
Кавдор и Гламис!
Главный ждет венец. Главный ждет венец.
Поверил ты, что станут королями Твои потомки,
как сказали ведьмы, Что мне кавдорский титул предрекли?
Поверив им, смотри не возжелай,
Помимо танства, титул много выше!
Но странно…
...часто, чтобы погубить,
Нас слуги тьмы прельщают полуправдой
И, обманув в главнейшем, завлекают В свои ловушки.
Но ни зла, ни блага, не может быть в пророчестве самом.
Когда в нем зло, зачем сулить успех?
Мне дан его залог: я – тан Кавдора.
А если благо, отчего соблазн Ужасные виденья вызывает,
И волосы встают, и бьется сердце О ребра неестественно?
Страх явный – Ничто пред ужасом воображенья.
Моя мечта, где встал убийства призрак,
Покой души нарушила, сковала Приток душевных сил и пеленой
Закрыла мир вокруг меня.
Раз так Судьбе угодно, пусть меня сама
Возводит на престол...
И будь, что будет!
Пройдет любой день, сколь бы ни был труден.
Они встретились мне в день триумфа,
и я тотчас убедился в том,
что они обладают знанием, скрытым от смертных.
Я сгорал от желания расспросить их подробней,
но они поднялись в воздух и улетучились.
Не успел я опомниться от удивления,
как явились посланцы короля, величая меня таном Кавдора.
Тем же титулом приветствовали меня сестры-ведьмы,
предрекшие мне стать королем всей земли Шотландской. предрекшие мне стать королем всей земли Шотландской.
Спешу всё сообщить тебе, милой спутнице в дороге к величью,
чтобы не лишать ни одной минуты торжества
по поводу обещанной тебе земной славы.
Возрадуйся же и прощай!»
О да, ты тан Гламисский и Кавдорский,
И будешь тем, кем стать предречено.
Однако мне внушает опасенья
Твоя натура: слишком милосердна Для выгоды твоей.
Ты рвешься вверх,
Но, пусть честолюбив, а не хватает Жестокосердия.
Высоко метя, На низость шулера ты неспособен
В игре крапленых карт.
Приди скорей!
Тебе свой дух я передам чрез речи
И языком смету с пути преграды
Между тобой и золотым венцом.
Казнен ли тан Кавдорский?
Государь мой!
Я вел беседу с очевидцем казни.
Мне с его слов известно, что в измене Сознался тан.
Посмертное прощенье Он даровать молил вас.
Этот мир Покинул он достойней, чем в нем жил, –
Так, словно искушен был в деле смерти:
Он распрощался с драгоценной жизнью, Как с жалкой безделушкой. Он распрощался с драгоценной жизнью, Как с жалкой безделушкой.
Нет науки Читать в душе по выраженью лиц.
Ему я доверял не сомневаясь, Как самому себе.
Достойный родич!
Неблагодарности тяжелый грех На мне лежит.
Я искупить бы рад, Но подвиг твой был выше всех наград.
Служить вам верно – долг мой, государь, И в нем моя награда.
Дай обнять.
Как с саженцем садовник, постараюсь, Чтоб пышно ты расцвел.
О славный Банко!
Ты послужил нам верно, и тебе Не меньше благодарность в нашем сердце.
Дай свою руку, чтоб к нему прижать!
Заколошусь в нем – жатва будет ваша.
Так счастлив я, что радости избыток
Бежит из глаз, укрывшись в каплях слез. Бежит из глаз, укрывшись в каплях слез.
Друзья, родные, таны,
все, кто близок!
Вот наша воля: завещаем мы Престол свой сыну старшему, Малькольму.
Будь наречен он
принцем Кемберлендским!
Но эта честь не будет одинока: На всех достойных...
...знаки благородства Сиять отныне будут словно звезды.
Мы едем в Инвернес в знак крепкой дружбы.
Сам буду я гонцом и осчастливлю
Жену известьем о приезде вашем. Позвольте мне отбыть.
Кавдор наш славный!
Поедем вслед, пока прием радушный Спешит устроить.
Что за друг бесценный!
Принц Кемберлендский!
Вот он, тот порог, Что на моем пути преградой лег. Вот он, тот порог, Что на моем пути преградой лег.
Перешагнуть иль встать?
О звезды, нет!
Мне в черноту души не лейте свет!
Король здесь к ночи будет.
Что за вздор Ты говоришь!
Твой господин не с ним?
Я в том клянусь: наш тан спешит сюда.
Его гонец примчал нам эту весть.
Заботой встреть!
Благую весть принес он.
Охрип несчастный ворон, возвещая
О скором появлении Дункана В моих стенах…
О демоны желаний, Несущих смерть! От женского начала
Освободите плоть,
заполнив злобой Свирепейшею; в жилах моих бедных
Кровь загустите,
чтоб не пробралось Сквозь ее массу ни одно сомненье, чтоб не пробралось Сквозь ее массу ни одно сомненье,
Чтоб не мешала совесть –
чтоб не встала Меж мной и целью!
Мне к сосцам припав,
Из них испейте желчь, убийства духи,
Где б ваши злые силы ни струились, Невидимые глазу!
Ночь, спустись, Обернутая черным дымом ада,
Чтоб нанесенной раны нож не видел,
И чтобы небо сквозь твои покровы Не крикнуло мне: «Стой!»
Великий тан Гламисский...
...и Кавдорский! ...и Кавдорский!
А то ль еще день завтрашний готовит...
От твоего письма уж позади Унылое сегодня,
и теперь я Живу лишь предвкушеньем.
Дорогая!
Дункан приедет к ночи.
А уедет?
Намеревался завтра.
О, свет солнца То «завтра» не увидит!
Милый тан, Твой лик…
Он словно книга:
может всякий Прочесть!
Чтоб обмануть других, притворствуй:
Глаза и речи наполняй елеем
И, вид цветка невинного приняв, Таись под ним змеей!
Наш гость высокий Заботой должной будет окружен;
Ночной же труд позволь исполнить мне. Ночной же труд позволь исполнить мне.
Чтоб после дни и ночи – без конца –
Был нашим блеск державного венца!
Постой! Смотри ясней...
...и прячь свой страх.
А прочее оставь в моих руках.
Приятный вид у замка, воздух свеж
И нежен, будто хочет ублажить Он наши чувства.
Вот и летний стриж, Церковный постоялец,
появленьем Своим свидетельствует,
что с небес Здесь веет миром.
Нет ни уголка, Ни выступа стены, где б эта птица
Не прилепила зыбкую постель…
Я замечал, что, где они гнездятся, Там легок воздух. Я замечал, что, где они гнездятся, Там легок воздух.
А, вот и она, хозяйка наша!
Если б мы служили С двойным усердьем, то, его удвоив,
Мы все равно бы не были достойны Той чести высочайшей, что окажет
Сегодня нам король, принять позволив Его в гостях.
А где же тан Кавдорский?
За ним скакали мы, надеясь вскоре Нагнать,
но он наездник превосходный И прежде нас, пришпоренный любовью,
Он доскакал.
Прекрасная хозяйка, Мы ваши гости на ночь.
Вашу руку!
К хозяину пойдемте.
Ах, если б все решить одним ударом, Я б не промедлил!
Если бы злодейство Могло из всех последствий мне оставить
Один успех, тогда б единым махом
Я всё закончил тотчас и вовек –
При том, что здесь, При том, что здесь,
на отмели времен, Я жертвовал бы вечным.
Но бывает, Наш суд вершится здесь:
урок кровавый Лишь преподай –
и тотчас он сражает Того, кто научил.
Так правосудье Рукой бесстрастной чашу с нашим ядом
К губам подносит нашим же.
Вдвойне Он защищен здесь:
родственник ему я И подданный –
что отягчает грех.
А во-вторых, я должен как хозяин
Дверь пред его убийцей затворить, Не сам идти с ножом...
И, наконец, Столь милостив был к подданным Дункан,
И так сиял он в звании высоком,
Что добродетели его возопиют, Как трубы ангелов,
грозя проклятьем За умерщвление его,
и жалость Рожденная в том звуке,
полетит По воздуху, как херувим, незримо,
Дохнет ужасной вестью всем в глаза – и вихри в слезных реках захлебнутся. Дохнет ужасной вестью всем в глаза – и вихри в слезных реках захлебнутся.
Нет шпоры, чтоб в мой замысел вонзить.
Лишь честолюбье на дыбы встает И тотчас на бок валится…
Ну, что Там наш король?
Отужинал почти.
Он звал меня?
Да, будто ты не знаешь!
Не будем это дело продолжать.
Он так меня почтил,
и приобрел Златую славу я во всем народе.
Хочу в наряде новом поблистать,
А не бросать его.
Какое пойло Ты дал своей надежде, что с похмелья
Она, позеленев, глядит угрюмо На прежний твой порыв?
Знать, такова же Ко мне твоя любовь!
Ты лишь в желаньях отважным быть готов, но не на деле? Ты лишь в желаньях отважным быть готов, но не на деле?
Ты испугался? Хочется иметь То, что считаешь украшеньем жизни,
Оставшись трусом в собственных глазах?
Ты словно кот, что масло хочет съесть, Да страшен гнев хозяйский.
Хватит, полно.
На всё решусь, что может человек. Что свыше – то не человечье.
Что же За зверь такой поведал мне твой план?
Задумал это ты в людском обличье
И был бы больше человеком, если б Дерзнул стать бо́льшим.
Я кормила грудью
И знаю, сколь сильна любовь к младенцу Сосущему,
а всё ж, хоть улыбался б Он мне в лицо,
я б вырвала сосок Из мягких десен и разбила череп,
Дав на то клятву, как недавно – ты!
А если не получится?
У нас?!
Исполнись воли, действуй не колеблясь – И нам не оплошать!
Дункан уснет,
Уставший от дневной своей дороги, Уставший от дневной своей дороги,
И тотчас же я слуг его двоих Вином и брагой опою, да так,
Что в памяти клубиться будет пар!
Заполнит всё и превратит рассудок В куб перегонный!
Cловно две свиньи, Забудутся бедняги сном мертвецким.
Чего тогда с Дунканом беззащитным Не сможем сделать?
После свалим всё На пьяных слуг его –
и пусть вина убийства Падет на них!
Рожай лишь сыновей мне:
Из твоего бесстрашия стального – Одних мужчин творить!
Когда мы кровью Слуг спящих с головы до пят измажем,
Употребив кинжалы их для дела, –
Поверят ли?
Кто станет сомневаться,
Когда поднимем мы истошный вой Над мертвецом!
Да будет так.
Решаюсь, Все силы соберу на страшный подвиг.
Вперед – и пусть сокроет лживый вид Вперед – и пусть сокроет лживый вид
Всё то, что сердце лживое таит.
Луна зашла, я не слыхал часов.
Она заходит в полночь.
Знать, совсем уж Час поздний.
На, возьми-ка вот мой меч.
Скупятся на небе:
не зажигают свеч.
Коснулся сон моих свинцовых век, Но я сражаюсь с ним.
Благие силы, Меня избавьте от проклятых мыслей,
Смущающих в ночи мой дух.
- Дай меч. Кто там? - Твой друг.
Как так, еще не спишь? Король в постели,
Сегодня радостен был,
щедро наградил Всех слуг твоих.
Я был врасплох застигнут; Желал ему рабом быть –
и не смог я Свободно развернуться.
Не беда.
Вчера приснились мне чудны́е сестры.
Есть правда в их словах.
О них забыл я.
Но если будет у тебя охота,
то я не прочь о том поговорить,
В досужий час.
Когда тебе угодно.
Покойной ночи.
И тебе того же.
Скажи, чтоб госпожа,
питье мне сделав, Звонила тотчас.
Уж не кинжала ли я вижу рукоять?
Ладонь манит…
Ко мне!
Дай ухватиться!
Тебя не взять, а всё же виден ясно.
Виденье, ты доступно только взору, Но не касанию?
Да ты, наверно, Лишь плод воображенья, ложный призрак
Сознанья воспаленного фантом.
И всё ж на вид…
...ты столь же осязаем, Как этот верный нож!
Меня ведешь ты по пути, которым Я шел и так – и с этим же оружьем.
Мои глаза всем прочим чувствам на смех
Сошли с ума! А может, всех умней?
А ты все так же виден...
Но откуда На лезвии и рукояти кровь?
Ведь не было!
Нет, это всё обман.
То замыслов кровавых ложный образ Стал зримым.
Будь глуха, земная твердь, К моим шагам,
чтоб камни не проснулись И не кричали вслед:. «Остановись!»
Иду – и все свершу
под звон призывный!
Дункан, звучит он на твою беду, И быть тебе в раю...
...или в аду.
Нет... Нет...
...то сова, ночной глашатай смерти,
Сон вечный предвещает!
Он в покоях.
Что их пьянило, то дало мне смелость;
Что потушило их – меня воспламенило.
Дверь настежь,
Слуги пьяные храпят, Презрев свой долг.
Аминь.
Я столько примешала
Им зелья в чаши, что за них со смертью
Жизнь спор ведет.
О нет!
Боюсь, проснутся Они до срока,
и погубит нас Деянье не свершенное!
Кинжалы...
Увидеть должен: я их подложила К двум пьяным! Увидеть должен: я их подложила К двум пьяным!
Мой супруг!
Я сделал дело.
Ты шума не слыхал?
- Когда? - Сейчас.
- Когда спускался? - Да.
Тише.
Как жалок Их вид.
Ты вздор несешь, кого жалеть?
Один захохотал во сне, другой Вскричал: «Убийство!» –
и вдвоем проснулись; Я рядом был...
Но, помолившись, оба Уснули вновь.
Они бок о бок спали.
Один воскликнул: «Господи помилуй!»
Другой «аминь» ответил, побледневши,
Как будто руку палача увидел,
А у меня «аминь» застряло в горле, И я молчал.
К чему об этом думать!
Но почему, нуждавшийся в спасенье,
«Аминь» не смог сказать я? Почему Застыл безмолвно?
О делах подобных Не размышляй,
не то сойдешь с ума.
Я будто слышал крик: «Не спите больше!
Макбет зарезал сон!» –
невинный сон,
Что распускает нам клубок забот,
Хоронит на ночь день, снимает тяжесть,
Бальзам на душу льет, он на пиру Природы –
- лучшее из блюд. - О чем ты?
Был криком дом наполнен: «Тан Гламисский
Зарезал сон, так что Кавдор отныне Не будет спать!
Макбет не будет спать!»
Но кто так мог кричать?
Мой славный тан, Твой дух здоровый мужества лишится
От дум больных.
Ступай, возьми воды И смой следы кровавые с руки.
Зачем сюда кинжалы ты принес?
Их место там, ты должен отнести их И перепачкать кровью спящих слуг!
Я не пойду, мне страшно даже вспомнить!
А вновь смотреть и вовсе не решусь.
Мой муж безволен...
Дай же мне кинжалы! Дай же мне кинжалы!
Мертвец и спящий – не страшней картинок;
Черт намалеванный пугает лишь ребенка.
Так вызолочу лица их виной, Что станет несомненна.
Мои руки Того же цвета, что твои,
но не бело От страха сердце.
Что за стук, откуда?
Да что со мной? Пугает каждый шорох!
А что за руки здесь? Глаза мне вырвут!
Ужель весь океан Нептуна смог бы Смыть эту кровь?
Скорее, мои руки Окрасили б своим касаньем во́ды
И стал бы весь морской простор багровым.
Чем знать мой грех, лучше б не знать себя!
Жаль, что не пробудит... Жаль, что не пробудит...
...Дункана стук!
Ох, как стучат!
Был бы я привратником в аду,
вот уж пришлось бы вертеть ключом!
Тук-тук!
Кто там, именем Вельзевула?
Наверно, земледелец – не сбыл товар вовремя и повесился.
Входи, теперь будешь за это потеть.
Тук-тук!
А вот лжесвидетель, он клал свои клятвы на любую чашу весов, хоть на обе.
Клялся небом, а туда не взяли.
Входи, лжесвидетель!
Тук-тук! Кто там?
Английский портной, что выкроил отрез с французских штанов.
Входи, портняжка! Здесь есть где нагреть утюг.
Тук-тук! Ни минуты покоя.
Холодновато здесь для пекла.
Довольно у черта привратничать.
Сейчас!
Вознаградите привратника за труды.
Видно, поздно ты вчера улегся, если так заспался.
Вестимо, бражничали до вторых петухов,
а питие обыкновенно имеет три следствия.
- Каких? - Краснеет нос и тянет спать и отлить.
А еще рождает похоть и сразу убивает,
дарит желание, но отбирает способность.
Оттого выпивка двулична в отношении похоти:
воспламенит – и гасит, обольщает – и разочаровывает,
подстрекает – и отговаривает, возбуждает дух и лишает сил плоть. подстрекает – и отговаривает, возбуждает дух и лишает сил плоть.
Наконец плоть забывается сном – а обманщик-хмель был таков!
Я вижу, тебя он вчера сильно задурил.
Доброе утро!
Встал уже король с постели?
Он спит.
Он мне велел прийти пораньше. А я чуть не проспал.
Войти осмелюсь.
Король сегодня едет?
Да, на сей счет Давал распоряженья.
Что за буря Была сегодня ночью!
Там, где спал я, Свалило ветром трубы.
Говорят, Рыданья раздавались, вопли смерти, Говорят, Рыданья раздавались, вопли смерти,
И страшные пророчества звучали
О темных смутах, мятежах свирепых На горе нашим дням.
И птица тьмы…
- Ваше величество? - …ночь напролет кричала.
Также слышал, Что землю лихорадило!
Дрожала!
Да, вот ненастье.
Ужас! Ужас! Ужас!
Язык не вымолвит, а сердцу не постичь!
- В чем дело? - Это образец злодейства!
Убийца святотатственно взломал Храм Господа,
помазанный елеем, И жизнь украл!
Его величества?
Пойдите В его покои – вас Горгона ослепит!
Меня не спрашивайте, сами посмотри́те!
Проснитесь! Смерть! Измена! Бить в колокол!
Предательство! Убийство!
Вставайте же, как духи из могил, Чтоб ваши взоры ужас поразил! Вставайте же, как духи из могил, Чтоб ваши взоры ужас поразил!
О Банко! Дональбайн! Малькольм! Проснитесь!
Спешите Узреть картину Страшного суда!
Банко! Малькольм!
Если б за час до этого я умер,
То век мой был бы счастлив.
Но отныне
Ничто не важно на Земле, всё вздор.
Что тут стряслось,
что словно трубным зовом Из дома спящих гонят?
- Ни славы нет, ни милости. - Отвечай мне!
Иссякло Жизни вино, и может лишь осадком
Похвастать погреб.
Банко! Банко!
Убит наш государь.
О ужас! Горе!
- Как, в нашем доме?! - Столь ли важно, где?
- С кем тут беда? - С тобой, хоть сам не знаешь.
Родник и ключ, источник жизни вашей Родник и ключ, источник жизни вашей
Навеки пересох, он был погублен.
Отец ваш…
...умерщвлен.
Но кто убийца?
Как видно, слуги, что при спальне были.
В крови все руки были их и лица.
Раскаиваюсь я теперь, что с ними Покончил в ярости.
Зачем ты их убил?
Кто в гневе тих и мудр?
Кто, свирепея, Становится расчетлив?
Нет таких Средь смертных...
Верх взяла любовь слепая, Опередила разум мой при виде
Дункана...
...чья серебряная кожа В златой крови была! Зияли раны,
Как будто брешь, пробитая в природе, Куда вломилась смерть...
...а там – убийцы, Отмеченные красками деянья! ...а там – убийцы, Отмеченные красками деянья!
Кинжалы их в запекшейся крови, Как в ножнах были!
Кто бы удержался, В ком сердце есть...
...а в сердце том – отвага, Чтоб доказать любовь!
Хозяйке дурно!
Тут зябко, плоть продрогшую покрыть Одеждой нужно нам.
Потом сойдемся…
И в совещанье предадим разбору Злодейство это.
Что же мы молчим,
Когда нам это горе ближе всех?
Уедем!
Слезы можно лить потом.
Нам, верно, с прочими не по пути:
Легко лжецам притворную печаль Изображать.
- Я в Англию, а ты? - В Ирландию.
Разделимся с тобою, Так будет безопасней. Разделимся с тобою, Так будет безопасней.
Здесь кинжалы
Улыбками скрывают,
и кровавей Те, кто по крови ближе.
Занесенный Клинок пока еще не опустился,
И нам всего надежней в стороне быть.
А посему – в седло, мой брат, скорее! Не будем тратить время на прощанья.
Вот славный наш Макдуф.
Что слышно, сударь?
Известно ли, кто совершил злодейство?
Те, кто убит Макбетом.
Негодяи! Какой резон им был?
Их подкупили!
Малькольм и Дональбайн, сыны Дункана,
Тайком бежали, чем и дали повод Себя подозревать.
Тогда, наверно, Дункана трон займет теперь Макбет?
Уже спешит он на Дунсинанский холм Короноваться.
Ты едешь вслед за ним?
О нет, я в Файф вернусь.
Что ж…
Значит, врозь.
Надеюсь, путь свой выбрал ты недаром...
Чтоб в новом платье не жалеть о старом.
Когда ведьма девчушкой была, Когда ведьма девчушкой была,
Тучам ливни лить было не лень.
Не ропщи на судьбу, если плохи дела,
Ибо каждый день – дождливый день.
Лет семьдесят я помню хорошо.
И много видел за свой век того,
Что страшно и чудно́,
но все то вздор В сравненье с этой ночкой.
Добрый отче!
Ты видишь: небеса, людской игры Стыдясь,
нависли над кровавой сценой. нависли над кровавой сценой.
К полудню дело,
а того глядишь И свет уступит тьме.
Ночь победила? Или день, смутившись,
лицо Земли Спешит окутать тьмою, чтоб лучи
Не целовали?
Против естества Все то, что здесь творится.
В прошлый вторник Был сокол в вышине небес совой,
Охотницей мышиною, заклеван.
А лошади Дункана... Хоть и правда, А не поверить!
Кроткие всегда,
Своей породы цвет, вдруг одичали:
Взломали стойла, вырвались – и вскачь
Умчались, словно весь людской наш род Прокляв!
Слыхал, друг друга перегрызли. Слыхал, друг друга перегрызли.
Теперь ты всё:
король, Кавдор...
...и Гламис.
Всё, что сулили ведьмы.
И, боюсь я, Ты был нечистоплотен.
Но обещан Венец моим, а не твоим потомкам:
Ведь предсказали, что пущу я корень Для древа власти!
Если нет обмана,
а твой пример, Макбет, тому порука...
Что ж, ведь и я могу питать надежду,
Что лучший жребий уготован мне,
Хоть верится с трудом.
Но всё, ни слова.
Вот главный гость!
Когда б позвать забыли, Отсутствие его нам безнадежно
Испортило бы праздник.
Мы устроим Сегодня званый ужин
и желаем, Чтоб ты пришел. и желаем, Чтоб ты пришел.
Сейчас ты уезжаешь?
Да, мой король.
Жаль, мнение твое Нам на совете б слышать.
Столько раз Ты мудростью своею выручал нас.
Но мы его отложим.
Далеко ли Ты едешь?
Путь не близок, государь. До ужина надеюсь обернуться
Но если конь устанет,
то, пожалуй, Я захвачу у ночи час-другой.
Не опоздай на пир!
Я в срок прибуду.
Мы слышали, злодеи-братья скрылись В Ирландии и в Англии
и дерзко Вину в отцеубийстве отрицают.
Но заодно с делами государства Обсудим это завтра на совете.
Ну, в добрый путь! Жду к вечеру на праздник.
Ты с Флинсом едешь?
Да, мой государь.
Коням желаю с поступи не сбиться
И седлам я вверяю вас.
Прощайте!
Пришли те люди к нам?
Да, мой король.
Вчерашним днем мы с вами говорили?
- Вчера. - Да, государь наш.
Что ж, тогда У вас подумать было время.
Горе Принес вам Банко.
Это он ваш враг.
Он управлял железною рукою,
А вы подозревали, будто я.
Я в прошлом разговоре объяснил, Как он водил вас за нос, как смущал
Ваши умы; всю суть я разложил вам
по полочкам, да так, что недоумок
И тот бы все осмыслил и сказал:
«Виновен Банко!»
Вы нас вразумили.
Вот именно. Но я пошел и дальше, Вторично пригласив вас. Вот именно. Но я пошел и дальше, Вторично пригласив вас.
А столь ли вы терпимы, чтоб смириться И, зла не затаив, подставить щеку?
Ужель настолько...
...набожны, чтоб всё Простить и не роптать, а только пуще
Молиться за того, кто вас губил И в нищету ввергал?
Нет, мы лишь люди.
Зоветесь так, но люди людям рознь.
Что ж, если вы не на последнем месте Средь храбрецов находитесь – скажите!
Я дам тогда вам по сердцу работу.
Исполнив, вы покончите с врагом.
Я, государь,
пинками злого света Давно по горло сыт.
На все готов я, Чтоб только отомстить!
И я такой же!
Устал я от невзгод, судьбой истрепан
И жизнью, не задумавшись, рискну, Чтобы ее исправить иль утратить.
Что Банко враг, вы сознаёте оба?
Да!
Враг, милорд. Враг, милорд.
И мне!
Так ненавистен,
Что каждый миг его на свете жалом Вонзается в меня!
И хоть я мог бы Вполне открыто с глаз его убрать,
Отдав приказ, но это неразумно.
Вот отчего мне здесь необходимы Услуги ваши;
втайне от толпы Все сделать нужно: есть на то причины.
Мы, государь, любой приказ исполним.
Хоть ценой жизни.
В вас отважный дух!
Управьтесь ночью, от дворца подальше.
Запомните, я должен чист остаться!
А заодно , чтоб разом всё закончить,
Флинс, сын его, что едет вместе с Банко Отцовский жребий должен разделить.
Исполним государь.
Так исполняйте!
Банко уже в пути?
Да, госпожа, Но к ночи возвратится.
Ты здесь, мой друг?
Опять от всех поодаль,
Среди гнетущих дум? Им впору сгинуть –
Как тем, кому они посвящены, – И кануть в лету!
Что нам о свершенном Жалеть, когда назад возврата нет!
Гадюка ранена, но не убита.
Срастется – оживет и тот же зуб
Грозить бессильной злобе нашей будет.
Быть средь покойных лучше – тех, что мы
Для своего покоя в мир иной Отправили, –
чем без конца сносить Терзания души! чем без конца сносить Терзания души!
Дункан в могиле.
Горячка жизни кончена, он спит.
Теперь ему ни бунт, ни внешний враг,
Ни в чаше яд, ни острие кинжала – Ничто...
...не навредит уже!
Довольно!
Мой милый муж, смягчи свой хмурый взор!
Будь бодр и весел на пиру с гостями!
В душе клубком роятся скорпионы.
Ты знаешь ведь, что Банко с Флинсом живы.
Есть нечто в царственной природе Банко,
Что страх внушает мне: он дерзновен!
А к безбоязненной душе вдобавок
В нем разум есть, что смелость направляет По верному пути.
Лишь он один Мне страшен из людей.
Прочь эти мысли!
Велел колдуньям, слыша, что сулят Корону мне,
чтоб говорили с ним. чтоб говорили с ним.
И те тогда пророчески вещали, Что будет Банко предком королей.
А мне был в дар от них венец бесплодный,
Да в руку праздный скипетр, который
Чужак легко оттуда вырвать сможет,
Не отпрыск – унаследовать! А значит...
Я осквернился для потомков Банко!
Для них кровь доброго Дункана пролил!
Яд злобы, что наполнил мои вены, Служит лишь им!
Я продал свою душу Врагу людского рода для того лишь,
Чтоб им царить!
Сынам и внукам Банко!
Но ведь ни он, ни сын его не вечны.
В том утешенье,
плоть их уязвима.
Приободрись!
Чуть только затрепещет Крыло летучей мыши,
чуть во мраке С жужжаньем сонным полетит полночный жук,
Услышав зов Гекаты, – то свершится, Что всех повергнет в ужас! Услышав зов Гекаты, – то свершится, Что всех повергнет в ужас!
Что свершится?
В неведенье невинна будь, родная!
Довольна будешь после.
Ночь, приди,
Дню скорбному глаза прикрой скорей,
Во тьме рукой кровавой и незримой
Порви оковы, что меня сдавили До бледности.
Смеркается,
И ворон Летит в лесную чащу;
Духов дня Пленила долгожданная дремота,
И силы ночи вышли на охоту.
Ты удивляешься, но черные дела...
...начавшись злом, сильнее лишь от зла.
Кто к нам тебя прислал сюда?
Макбет.
Нет повода ему не доверять. Похоже, что о нашем порученье
Доподлинно ему известно все.
Так оставайся.
Вижу свет! Там факел!
Дай мне огонь.
Дело к дождю.
Хоть к ливню.
Флинс!
Беги, Флинс, беги!
Убили вы отца, но сын сбежал. Убили вы отца, но сын сбежал.
Мы главного исполнить не сумели.
Ну что ж, пойдем, доложим всё, как есть.
Что скажешь ты о том, что не явился Макдуф на пир?
- Ты посылал за ним? - Ваше величество!
По сану и по чину сядьте сами.
Я всем, от первых до последних, рад вам.
Скажи гостям пить чашу круговую.
- Твое лицо в крови. - То Банко кровь.
Пусть лучше сохнет здесь, чем в нем течет.
Он устранен?
Собственноручно глотку Ему я перерезал.
Лучший в мире Головорез ты!
Но хорош и тот, Кто сделал это с Флинсом.
Если ты же, То равных нет тебе!
Мой государь...
Мы упустили Флинса.
Так мой недуг при мне, а я считал, Что исцелился.
Ну, а Банко – мертв?
О да, мой государь!
Лежит во рву он, Из двух десятков ран на голове
Легчайшая смертельна.
Значит, умер Матерый змей.
Змееныш ускользнул.
Со временем созреет яд и в нем, Хоть и беззуб пока он.
Уходите!
Милорд! Забыты гости! Милорд! Забыты гости!
Ты напомнишь.
Что ж, всем я вам желаю аппетита И с вами пью!
За здравие!
Сядьте к нам, Прошу!
Весь цвет страны тут был бы в сборе,
Но Банко опоздал к столу. Надеюсь,
Тому была причиной неучтивость, А не несчастный случай.
Так иль иначе, Нарушил обещанье он.
Угодно ль Нас королевским обществом почтить?
Вот место, сир, прошу.
Что вас тревожит?
Кто это сделал?
Что же, повелитель?
Меня не обвиняйте!
Не кивай Кровавой головою на меня!
Вставайте, лорды! Занемог король. Вставайте, лорды! Занемог король.
Друзья, сидите!
Это с юных лет Бывает с королем.
Не поднимайтесь.
Припадки скоротечны, все пройдет Через одно мгновенье.
Ты мужчина?
Да, и не робкий,
раз смотрю на то, Что самого бы черта испугало.
То, что ты видишь, страх нарисовал!
Как тот кинжал, что в воздухе завис И вел к Дункану.
Если сам стою здесь, Здесь был и он!
Опомнись, что за срам!
В былое время голову расколют –
Так умирает жертва, и конец!
А нынче поднимается, хоть череп Проломлен будет в двадцати местах,
И гонит нас из-за стола, а это
Более дико, чем само убийство!
Прочь! Скройся с глаз!
В костях твоих мозг высох!
Остыла кровь!
И глаз остекленевших Бессмыслен взгляд!
Прочь, сгинь, ужасный призрак!
Нелепое видение! Исчезни! Нелепое видение! Исчезни!
Ну, вот…
Пропало…
Я опять мужчина.
Не удивляйтесь, милые друзья.
Недуг престранный мой не так уж страшен.
К нему привыкли дома.
Пир испорчен.
Веселье ты прогнал и всех смутил Чудачеством своим.
Как может быть, Чтобы, подобно летним облакам,
Видения такие проходили,
Не поразив нас? Я в себе лишаюсь Уверенности от одной лишь мысли,
Что на явленья эти ты взираешь
С румянцем на щеках, когда от страха Я побелел.
- Что за явленья, сир? - Не говорите с ним!
Ему всё хуже, Расспросы злят его.
Всем доброй ночи!
Ступайте без чинов и церемоний Домой.
Прощайте! И выздоровленья Его величеству...
Прощаюсь я со всеми!
Он хочет крови.
Верно…
«Кровь за кровь!»
Природы знаки выдают нас колдунам:
Деревьев шепот и камней движенье Понятны им; бывало, что по крикам
Ворон, сорок и галок раскрывали Того, кто пролил кровь.
Который час?
Уже день с ночью спорят, чья возьмет.
Как мне истолковать отказ Макдуфа Прийти на пир?
Он так гонцам ответил?
Не прямо я узнал, но достоверно: Не прямо я узнал, но достоверно:
Нет дома знатного, где хоть один из слуг Подкуплен мной бы не был.
Утром к ведьмам Отправлюсь, пусть они мне скажут больше.
Так далеко забрел в кровавый омут,
Что пусть уж до конца меня ведут: Вернуться был бы столь же тяжкий труд.
Неясных замыслов не свита нить,
А уж рука их...
...просится свершить.
Ты пренебрег природным зельем, сном.
Да, ляжем спать!
То страхи новичка: Сноровки нет в делах таких пока...
Неопытны мы в них.
Пора!
НАУТРО
Пальцы холодом свело...
Чую, где-то рядом зло!
Ну что, какие темные занятья
У ведьм ночных?
Делам тем нет имен.
Я заклинаю
вашим тайным знаньем, Откуда б вы его не получили:
Скажите всё как есть, чего б ни стоил Мне ваш ответ!
Скажи!
- Спроси! - Ответим.
К нам обратишь вопрос свой или к тем, Кто нами управляет?
К ним.
Зовите.
Жарче-ярче вспыхни пламя,
Забурли, котел, пред нами!
Жарче-ярче вспыхни пламя, Забурли, котел, пред нами!
Пальчик шлюхина сыночка,
Что задушен темной ночкой.
Вслед сухая желчь козленка,
Иудея селезенка, Иудея селезенка,
Щепка проклятого дуба, Нос арапа, турка губы.
Кровь ночных нетопырей.
- Тоже лей! - Тоже лей!
Покружимся влево-вправо,
Бросим скверну и отраву.
Чтобы колдовское дело
Забурлило-закипело!
Скажи мне, о явление из бездны...
Молчи, твои желания известны.
Макбет! Макбет! Макбет!
Твой враг – Макдуф.
Твой недруг – Файфский тан.
Кто бы ты ни был, Благодарю за предостережение.
Он впрямь опасен. Но еще послушай...
Не слышит повелений он.
Но вот Другой, он еще более могуч.
Макбет! Макбет! Макбет! Макбет! Макбет! Макбет!
С тройным вниманьем Я слушаю!
Будь дерзок! Будь кровав!
Макбет не может тем быть побежден,
Кто матерью на свет произведен.
Тогда, Макдуф, не страшен ты, живи!
А впрочем, нет!
Чтоб было мне спокойней, Возьму залог с судьбы:
тебе не жить!
Тогда ни страх не сможет взять обманом,
Ни гром – нарушить сон.
Но кто же здесь? По-видимому, отпрыск королевский,
На чьем младенческом челе сияет Венец монарший…
Слушай и молчи!
До той поры Макбет неуязвим,
Пока нейдет на Дунсинан за ним Бирнамский лес.
Но не бывать тому!
Кто может сдвинуть лес? Велеть деревьям Из почвы вынуть корни?
Значит впредь Мне нечего бояться.
Но ответь Мне на вопрос последний, если можешь: Но ответь Мне на вопрос последний, если можешь:
Потомству Банко – править королевством?
Не спрашивай!
Не вопрошай, довольно!
Ты видела вещуний?
- Нет, милорд. - Как, мимо не прошли?
Нет, не видала.
Заразен воздух, где они промчались!
И проклят тот, кто верит им!
Я слышал, Копыта цокали. Скажи, кто приезжал?
То верховые принесли известье,
Что в Англии теперь Макдуф.
- Бежал он? - Бежал, милорд.
О время, ты быстрее Моих зловещих планов!
Но отныне
Все, что созрело в сердце, будет тотчас Осуществлять рука; и я сейчас же
Венчать делами мысли начинаю: Задумал – сделал!
Нападу на замок Макдуфа, и врасплох застигну Файф,
И там предам мечу детей, супругу
И всю родню его под корень срежу, Что там найду!
Довольно хвастовства,
Пора уж в дело превратить слова!
Но прочь виденья!
Много, я скажу вам, Тут странного...
...хоть доброго Дункана Оплакивал Макбет –
когда тот в гроб лег!
А храбрый Банко поздно был в пути
Его, коль вам угодно, Флинс убил: Ведь Флинс бежал!
В ночи гулять опасно. Я слышал, что в немилости Макдуф.
Не знаете, куда он нынче скрылся?
Малькольм, Дункана сын, тот, что...
...тираном Лишен престола –
при дворе английском.
Туда Макдуф отправился просить О помощи,
и так, прознав об этом, Разгневан был Макбет,
что для войны Он собирает войско!
Хоть бы ангел К английскому двору вперед Макдуфа
Летел с его прошеньем,
чтоб скорей Вернулась благодать в наш бедный край,
Измученный злодейскою рукою. Измученный злодейскою рукою.
Что сделал он такого, чтоб бежать?
- Терпение. - А он был терпелив?!
Побег его – безумство!
Так вот трусость Изменниками делает безвинно.
Как знать, быть может, здесь благоразумье, Не страх.
Благоразумье!
Бросить нас! Оставить дом, владения и титул!
Оставить всё, а самому бежать?!
Он нас не любит!
Нет в нем чувств природных!
Пичужка маленькая, королек, и тот,
В гнезде оставшись, от совы спасает Своих птенцов.
Сударыня, да по́лно, Умерьте гнев!
Судите справедливо! Смел ваш супруг, надежен и разумен
И верно чувствует, что требует мгновенье. И верно чувствует, что требует мгновенье.
Не смею продолжать.
Но что за время!
Изменником становишься, не зная Своей вины,
и поддаешься страху, Хотя не понимаешь, перед чем.
Мы словно в море бурями гонимы Неведомо куда.
Мой милый мальчик!
Он сирота: что есть отец, что нет.
Дружок, отец твой умер!
Что отныне С тобою будет?
Жив он, что бы ты Ни говорила.
Нет, он умер.
Каково Тебе жить без отца?
Нет, каково Тебе без мужа?
Я могу на рынке Купить штук двадцать.
Чтоб продать дороже?
Ты слишком на язык остер, однако Твой ум еще острее. Ты слишком на язык остер, однако Твой ум еще острее.
Мой отец – Изменник, мама?
Истинно, он был.
А кто такой изменник?
Кто своих Не держит клятв.
Любой изменник, кто нарушит?
Любой! И должен быть за то повешен!
А вешать их кому?
Ну, как же, честным людям!
Тогда дураки те, кто лжет и предает.
Их столько кругом, что могли бы перевешать всех честных людей.
- Миледи! - Что за вздор!
Храни вас Боже!
Я не знакома вам, но вашу милость Я знаю превосходно.
Вам опасность Грозит, она уж близко.
Я смиренно Прошу вас моему совету внять:
Бегите прочь!
Детей с собой возьмите!
Бежать? Но что я сделала дурного!
А впрочем, вспоминаю: я живу...
...в том мире, где порою злодеянья Похвальны,
а добро творить – безумство Опасное.
Но значит, нет надежды Пощаду вымолить по-женски,
плача, Что нет на мне грехов?
Где твой супруг?
Надеюсь, не в таком безбожном месте, Чтоб ты его найти мог.
- Он изменник! - Лжешь!
- Нет! - Ах ты, цыпленок!
Нет! Нет!
Нет!
Найдем сейчас укромный уголок,
Где горе можно выплакать. Где горе можно выплакать.
Нет, лучше Мы вынем меч из ножен,
как мужчины Сразимся за отчизну!
С каждым утром Вдов новых стоны
и сирот рыданья Разносятся; и свод небесный вторит,
Стенаньем отзываясь,
будто вместе С Шотландией горюет.
Всё то правда, Что ты сейчас сказал.
Тиран, чье имя Язык жжет ядом,
слыл когда-то честным.
Кто там идет?
Там мой дражайший родич.
Добро пожаловать!
Теперь я узнаю́.
Господь, позволь же нам скитальцев платья Скорей переодеть.
О да, аминь!
Шотландия все так же?
Да, увы!
Сама себя не узнает и нам Уже не мать родная, а могила.
Не улыбнется там никто, в ком есть хоть капелька ума.
Там к страшным воплям, Что в воздухе звенят, вниманья нет. Там к страшным воплям, Что в воздухе звенят, вниманья нет.
Там скорбь слепая всем уже привычна.
Что нового стряслось?
Старо уж то, Что часом раньше было:
каждый миг Там горе новое.
А как моя жена?
Прекрасно.
Ну, а дети?
Слава богу.
Тиран не посягнул на их покой?
Нет, все они при мне покойны были.
Не будь так скуп в речах! Какие вести?
Когда я отправлялся, чтоб доставить
Известий тяжкий груз,
то слух разнесся, Что многие у нас уже восстали!
Пора помочь!
Один ваш вид заставит Мужчин и женщин, взяв оружье в руки,
Стряхнуть неволи бремя!
Пусть воспрянут!
Мы выступаем.
Нам король английский Шлет Сиварда и десять тысяч войска.
Нет полководца опытней и лучше В крещеном мире. Нет полководца опытней и лучше В крещеном мире.
Как хотел бы я вас Обрадовать в ответ!
но весть мою Среди пустыни лучше бы провыть,
Чтобы никто не слышал.
А известье –
О деле общем?
Или опечалит Лишь одного из нас?
Всем честным людям Печаль принесть должно,
но, прежде всех…
...тебя оно затронет.
Раз меня, Так душу не томи!
Скажи, в чем дело!
Не прокляни навеки мой язык,
Что уязвит твой слух.
Столь тяжких слов Не слышал ты еще.
Я догадался.
Захвачен замок твой, жену с детьми Жестоко умертвили.
Я не стану Рассказывать подробней...
...чтоб к смертям их Не прибавлять твоей. ...чтоб к смертям их Не прибавлять твоей.
О Боже правый!
Нет, плачь!
Но не молчи
И не неволь Страданье! Сердце рвет немая боль!
Что, и детей?
Жену, детей и слуг – Всех, кто был найден.
- И жену убили? - Да, всех.
Крепись, Макдуф.
Мы нашу месть Лекарством сделаем,
чтоб горе исцелить.
А он – бездетен!
Всех моих малюток?
Сказал ты, всех?
Ах, коршун! Всех убил?
Что, сразу всех, наседку и птенцов, Одним заходом?
- Друг мой, будь мужчиной. - Я остаюсь им!
Но предамся скорби Как человек. Но предамся скорби Как человек.
Мне не забыть того, Что было на земле всего дороже.
Как небеса могли не заступиться?
Твой грех, Макдуф!
Виновен я в их смерти.
Их кровь на мне: ведь это я навлек
На них погибель и убийце отдал!
- Господь, прими их души! - Пусть острей
Становится меч гнева и от горя
Сильней вскипает ярость, не давай ей Остыть!
О, этак долго можно плакать И вслух мечтать о мщении,
Но, право, Скорей бы дали небеса лицом к лицу
Сойтись с врагом отчизны и моим!
Лишь только на длину клинка свели бы!
Уйдет живым…
...прости Бог и его!
Когда она бродила во сне?
С тех пор, как король ушел с войском,
я трижды видела, как она встает, надевает ночное платье,
открывает кабинет, достает лист бумаги,
раскладывает, пишет на нем, перечитывает,
потом запечатывает и возвращается в постель.
И все это время спит крепчайшим сном!
А в этом сонном возбуждении,
помимо ходьбы и прочих ее действий,
что ей при вас случалось говорить?
Этого, сударь, я повторять не стану –
ни вам, ни другому,
так как некому подтвердить мои слова.
Смотрите, вот и она!
Так обыкновенно и ходит. И, клянусь вам, во сне!
- Смотрите внимательно! - У нее открыты глаза.
Но взгляд – незрячий.
Откуда у нее свеча?
Она приказала, чтобы свеча всегда была у кровати.
Что она делает?
Она потирает руки!
Иной раз делает так четверть часа.
Осталось пятно.
Слышите? Разговаривает.
Прочь, проклятое пятно!
Час... Два...
Пора за дело.
Темно в аду.
Фу, мой друг! Солдат, а боишься?
Кто бы об этом ни узнал, некому призвать нас к ответу.
Но кто мог подумать, что в старике столько крови! Но кто мог подумать, что в старике столько крови!
У Файфского тана была жена, где она теперь?!
Что?
Довольно, милорд!
Вы узнали то, чего лучше не знать.
Это она говорит то, что лучше скрывать.
Запах крови так и не выветрился.
Всем благовониям Аравии не заглушить запаха этой ручки.
Как она стонет!
На сердце тяжело!
Я бессилен против этой болезни. Я бессилен против этой болезни.
Но я знавал людей, блуждавших во сне,
а всё же мирно умерших в своей постели.
Боже, помилуй нас всех!
Вымой руки, надень ночной халат!
Не будь так бледен!
Устала повторять: Банко похоронен, он не может восстать из могилы.
Знать, верен слух дурной! А кто идет
Против природы, в том она бунтует!
Больные души доверяют тайны Глухим подушкам.
Нужен ей не врач, А исповедник!
- Ляжет ли теперь? - Должна.
Кто в дверь стучит? Входи! Входи!
Входи же, руку дай!
Не переделать Того, что свершено.
Спать!
Как этот лес зовется?
Бор Бирнамский.
Малькольм с английской ратью уже близко,
С ним Сивард и Макдуф, и все горят
Возмездия огнем.
А что тиран?
Он стены Дунсинана укрепляет.
Кто видит в том отчаянную храбрость,
Кто говорит: «Безумство!» – ясно только,
Что не сдержать ему теперь развала Ремнем правленья.
Знать, к рукам прилипли Убийства его тайные!
А служат Ему не по любви – по принужденью.
Не впору власть, он тонет в ее складках,
Как карлик-вор в одежде великана.
Коптить чертям твой побледневший лоб!
Что ты в гусиной коже?
- Десять тысяч… - Гусей, подлец? - Десять тысяч… - Гусей, подлец?
Солдат, сир!
Пощипли Лицо себе, чтоб стало порумяней!
Ты белый, как творог!
Каких солдат?
Да чтоб тебя!
Ты этой бледнотой Наводишь страх на всех!
Чье войско, нюня?
Сир, войско англичан!
Прочь с глаз моих!
Сейтон!
Как тяжко мне, подумать только... Где Сейтон?!
Этот бой меня возвысит Или низвергнет.
Я немало пожил.
Мой путь земной – уж под осенним небом,
Средь желтых древ; но спутники, что старость
Мне скрасили б: почет, любовь, вниманье –
они все не со мной!
Сейтон, что нового?
Подтверждено Все то, что донесли.
Я буду биться, Пока мне мясо не сдерут с костей!
- Подай доспехи! - Нет еще нужды в них.
Все ж облачусь.
Во все концы послать В разведку верховых!
Всех трусов – вешать!
Доспехи дай мне!
Доктор, как больная?
Она не столь больна,
сколь от видений, Гнетущих дух, покоя лишена.
Так излечи!
Ужели ты не можешь Помочь больной душе?
С корнями вырвать Из памяти печаль,
стереть тревоги, В мозгу запечатленные,
и сладким Противоядьем от воспоминаний
Ей грудь освободить от вредной массы, Сдавившей сердце?
Тут лишь сам больной Себя бы мог спасти.
Собакам брось Свои лекарства!
Сейтон! Слать разъезды!
Смерть не грозит, покуда не попер
На Дунсинанский холм Бирнамский бор!
Пусть каждый наш солдат отрубит ветку. Подход мы скроем.
Выполнить приказ!
Не кто иной, как сам тиран надменный Укрылся в Дунсинане
и готов Принять осаду в нем.
Что ж остается? Что ж остается?
Не вывести на бой открытый войско,
Что служит поневоле.
Все на стены! Знамена вывесить!
Я слышу, близок враг!
Пусть осаждают, замок не возьмут!
Скорей у стен от голода и лиха, Подохнут!
Начнет бой Сивард.
ну а мы с Макдуфом Всё остальное примем на себя.
Тирана войско встретим дотемна. Тирана войско встретим дотемна.
Не победим – так грош нам всем цена!
Вперед идем! На смертный бой!
На бой!
Когда свои бы в их ряды не встали,
Мы вышли бы к врагам лицом к лицу!
И гнали бы домой.
Мы близко.
Хватит Скрывать свой вид,
Заслон из листьев – прочь!
Пусть труб воинственных завоет медь,
Предвозвещая битву, кровь и смерть!
Что там за шум?
То, государь, крик женщин.
Я уж забыл вкус страха на губах.
А было время,
от ночного крика Я холодел внутри,
от страшной сказки Вставали дыбом волосы, как будто...
...живые.
Почему они кричат?
Скончалась королева, государь.
Она могла б повременить со смертью.
Не до того мне, Лучше б не сейчас...
...а завтра!
Всё бы завтра нам, да завтра...
Так мелким шагом в книге жизни дни Так мелким шагом в книге жизни дни
Проходят до ее последних слов.
А сзади – все вчера, что освещали Наш путь к могиле...
Гасни, мой огарок!
Что жизнь? Лишь тень,
лишь жалкий лицедей: Часок шумел, кривлялся на подмостках –
И всё, не слышно вновь;
она лишь сказка В устах глупца:
полно там звучных слов, А смысла нет.
Великий государь! Я должен доложить о том, что видел,
Но, как сказать, не знаю.
Что ж, как есть.
Взглянул я на Бирнам и вижу вдруг,
Что лес сюда пошел...
Карайте строго, Коль я вам лгу!
Но сами за три мили Увидите, что роща к нам идет! Но сами за три мили Увидите, что роща к нам идет!
Ну, если лжешь,
на первый сук подвесят И ты на нем от голода издохнешь!
«Неуязвим, пока нейдет Бирнамский лес»?
Но вот он и пошел.
В бой! За ворота!
Коль это правда, медлить нет причин.
Хоть прячься, хоть беги – исход один!
Греми, набат!
Вой, ветер! Здравствуй, крах!
Умрем – так хоть с оружием в руках.
Как звать тебя?
Услышишь – затрепещешь.
О нет,
хоть не нашлось бы в преисподней Имен ужасней!
Имя мне – Макбет.
Сам черт не смог бы имени назвать, Чей звук столь ненавистен.
Столь ужасен.
Лжешь, чертов деспот!
Мечом я докажу, Что ты солгал!
Ты женщиной рожден.
Стой, адский пеc!
Из всех людей тебя лишь Я избегал. Но прочь!
И так уж пролил Я кровь твоей родни.
Не я отвечу –
Всё выскажет мой меч.
Руби клинком Податливые шлемы, Руби клинком Податливые шлемы,
мой – заклятьем Прикрыт от тех, кто женщиной рожден.
Забудь об этом!
Демон-покровитель Пускай тебе расскажет,
что Макдуф Был вырезан до срока из утробы.
Чтоб твой язык отсох от этих слов!
- Не буду драться. - Так сдавайся, трус!
Нет, я не сдамся!
Землю целовать Не стану пред Малькольмовым отродьем
Под крики черни!
Пусть Бирнамский лес Пришел на Дунсинан, а недруг мой
Не матерью рожден, я до конца Пойду.
Так в бой, Макдуф!
И проклят тот, Кто речь о снисхожденье заведет.
Славься, король Шотландии!
Слава, королю Шотландии!
Слава королю! Слава!
СНЯТО ПО ПЬЕСЕ ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА СНЯТО ПО ПЬЕСЕ ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА
субтитры М. Черепнина с использованием переводов С. Соловьева и А. Радловой